Ортодоксальное утверждение о наличии в природе только четырёх видов фундаментального взаимодействия с показательной последовательностью избегает вопроса о том, какими из этих четырёх видов сил определяются нелокальные квантовые взаимодействия. На самом деле именно торсионными эффектами они и обеспечиваются. Но представление Голубева о квазикристаллическом вакууме приводит к тому же выводу независимым путём. Напомним, что пентагональные квазикристаллы являются трёхмерной проекцией шестимерного кубического кристалла. В трёхмерном отображении такая конструкция имеет как локальные, так и интегральные оси симметрии. Порядок симметрии равен 60. Это значит, что если квазикристалл состоит, к примеру, из 60-10" точек, то это 10 " структурно различимых позиций. Это очень большая информационная ёмкость. Но сейчас для нас важно другое, отчасти противоположное, свойство. Каждой точке квазикристалла отвечает ещё 59 симметрийно эквивалентных точек. В идеальном квазикристалле все 60 точек из набора симметрийно эквивалентных точек принципиально неотличимы друг от друга. При общем числе точек 60-10 количество таких наборов или комплектов симметрийно эквивалентных точек 10 " естественно совпадает с количеством структурно различимых позиций. Это симметричное свойство не зависит от размеров квазикристалла. И любые динамические процессы в такой системе должны сопровождаться эффектами нелокальности.

В самом деле, любой реальный процесс в такой конструкции геометрически должен быть сводим к поворотам и взаимным перестановкам определённого числа элементарных ромбоэдров золотого сечения. В числе прочего это означает, что любой процесс должен быть квантованным, хотя система допускает очень богатую комбинаторику таких разрешённых кооперативных перестановок и поворотов. Но теперь представим, что на каком-то участке кристалла мы такую перестановку осуществили. Но тогда интегральная целостность конструкции сохранится только в том случае, если совершенно идентичные перестановки будут совершены ещё в 59 симметрично эквивалентных участках. И в квазистационарном физическом мире обязательно должен существовать соответствующий механизм, а это и есть нелокальные взаимодействия. В общем случае эти 60 симметрично эквивалентных участков могут быть и весьма удалёнными друг от друга, имея в виду расстояние в трёхмерной проекции. При этом сверхсветовые скорости распространения таких сигналов могут быть и «артефактами» трёхмерной проекции. На самом деле сигналы распространяются через высшие измерения пространства, относительно которых симметрично эквивалентные участки вакуума могут непосредственно контактировать между собой. При этом в нашем трёхмерном мире эффекты таких сигналов выглядят как очень слабые воздействия, практически чисто информационного характера. Но на самом деле через высшие измерения должен передаваться достаточно большой пакет вакуумной энергии. Кстати, и информационное содержание таких сигналов относительно шестимерного отображения гораздо больше, чем относительно трёхмерной проекции. Естественно, что относительно трёхмерного мира передача таких сигналов в одних случаях будет вообще не зависеть от расстояния, в других случаях эта зависимость будет носить очень причудливый характер.

Заметим, что относительно трёхмерного мира нелокальное взаимодействие становится бесконтактным только для вакуума из большого числа частиц. Если вакуумный кристалл «растёт» за счёт увеличения количества составляющих его виртуальных частиц, то на стадии элементарного зародыша нелокальное взаимодействие и в трёхмерной проекции было нормально контактным.

Но для вакуумного квазикристалла из очень большого числа точек существует ещё одна глубокая причина, по которой нелокальные взаимодействия требуют полей с экзотическими свойствами. Допустим, что локальное возмущение вакуумной геометрии создано процессами в реальном земном твёрдом теле. Аналогичные возмущения должны произойти ещё в 59 точках, но ведь хотя бы часть из них может попасть просто в космический вакуум, на самом деле это зависит от количества и взаиморасположения тех реальных точек, которые исходно задействованы в вещественном процессе. И в общем случае механизм нелокальных взаимодействий должен обеспечивать возможность взаимодействовать вакуумных структур между собой, в первом приближении вне зависимости от наличия вещества в данной точке. Традиционные физические поля таких эффектов не обеспечивают. Но именно здесь появляется возможность чёткой экспериментальной проверки.

В самом деле, из модели Голубева следует довольно непривычное следствие. На уровне ГВП реальных объектов должны существовать вакуумные двойники, в которых может и вообще не быть ничего вещественного. Но эти точки должны быть источником таких же торсионных сигналов, как и сам вещественный объект. Согласимся, что этот результат достаточно не тривиален, чтобы быть серьёзным аргументом в случае экспериментального подтверждения. И такое подтверждение есть.

Речь идёт об астрономических результатах, полученных группой И.А. Егановой [415] в подтверждение более ранних результатов Н.А. Козырева. На траектории звезды действительно существуют конкретным образом локализованные точки, в которых ничего вещественного нет, но эти точки и только они являются таким же торсионным источником, как и сама звезда. Эксперимент реализован для нескольких звёзд, включая и Солнце. Некоторые технические детали детектирования таких сигналов, сообщавшихся И.А. Егановой в устных докладах, не оставляют у нас сомнений, что речь идёт либо о чисто торсионных эффектах, либо об их комбинации с продольными электромагнитными волнами. Внешняя экстравагантность этих результатов в том, что источниками торсионных полей оказываются как точки на траектории, где звезда уже была в прошлом, так и точки, где она ещё только будет в будущем. Но конечно это не сигналы из прошлого и будущего, а просто прямое подтверждение модели квазикристаллического вакуума. Заметим, что некоторые детали в нашей модели, к сожалению для фантастов, исключают возможность влияния на настоящее через будущее, однако здесь нет места для такой детализации.

Но вспомним, что путь к указанному понимания смысла астрономических наблюдений начинался, как ни странно, с электронной микроскопии биоструктур и к чему мы и возвращаемся.