На территории Древнего Вавилона была сделана другая удивительная находка, которая, возможно, в скором времени восстановит методику изготовления собственно фотоэмульсии на базе сплава электрона и желатина. На таком материале можно получать два вида изображений. Можно удалить золото и получить фотоизображение на серебре. А можно удалить серебро фотохимическим способом и получить изображение на золоте. Эти два изображения будут соотноситься между собой наподобие позитива и негатива. Разумеется, никакого превращения серебра в золото при этом не происходит, но первичные истоки алхимии именно здесь.

Вторая половина слова эльдорадо совпадает с латинскими синонимами:

rodus=rudus=raudus — кусочек меди, монета. Попробуем, отталкиваясь от латинских сопоставлений, получить на пластинке металлической меди фотохимический след от луча современного эниологического (торсионного) генератора. Качество невысокое, но принципиально это получается. Вероятно, в разных вариантах методики изображение получали на разных металлах, но главными были золото, серебро и медь.

Но если это так, то, по всей вероятности, именно имитация фотоизображений, в основном фотопортретов, сделанных на золоте, серебре и меди в последующей истории стала основным способом предметного оформления денег. Традиционная мотивировка выбора для денег именно этих металлов дополняется подробностью, всегда ускользавшей в таком контексте. Медь, серебро, золото — это полный список элементов побочной подгруппы I группы Менделеевской таблицы. Сходство их специфических свойств не случайно.

Роль серебра в фотографии общеизвестна. Но в фотоэмульсии всегда есть и немного золота. А фотопластинки для ядерных исследований, т.е. предназначенные в основном для регистрации не света, а других излучений, содержат уже довольно много золота. В пропорции к серебру его много меньше, чем в сплаве электрон, но вполне достаточно, чтобы получить не черное изображение на серебре, а желтое на золоте. На базе фабричных фотопластинок с увеличенным содержанием золота такие изображения получаются довольно просто. Для удаления проявленного серебра, конечно, лучше всего использовать красную кровяную соль.

В древней фотографии, вероятно, использовались приемы, которые сегодня просто не нужны. При определенной концентрации серебра фототон становится для глаза совершенно черным. Для невооруженного глаза его невозможно сделать еще более черным, при любом дальнейшем увеличении концентрации серебра. Именно здесь корни того, что называется хорошей фотопленкой, правильным освещением и др. Даже современные фотопленки не могут на одном кадре одинаково хорошо воспроизвести детали изображения как в тени, так и на солнце. Правда, возможны очень разные степени приближения к идеалу. Древние материалы, надо полагать, воспроизводили крайне мало градаций фототона. Серьезно улучшить такие изображения невозможно. Но если говорить не о качестве изображения, а о познании мира, то жрецы могли использовать косвенный прием. Они могли сравнивать не различимые глазом градации черного фототона, наблюдая за химическим процессом исчезновения изображения в растворе фотоослабителя. Модельные опыты показали, что жрецам было бы удобнее ориентироваться не на время реакции, а на изменение реактива. Красная кровяная соль превращается в тур- буленовую синь, раствор из красновато-желтого становится голубым. Получается, что образ «голубой крови» исходно соответствовал объективной фотоэкспертизе на экстрасенсорные возможности, т.е. на право быть вождем или жрецом высокого ранга. Имеется в виду фоторегистрация торсионных полей испытуемого. Само изучение торсионных полей сегодня в подобных приемах не нуждается. Модельные опыты ориентированы на реконструкцию древних методик как на самостоятельную интересную задачу чисто гуманитарного характера.

Цвета возникающих фотоэффектов по отношению к реальности условны, но они совпадают с цветами, характерными для ритуальной живописи Древнего Египта — красный, желтый, синий (голубой). Вероятно, художники имитировали фотоэффекты. Но в суть тайных методик художников, судя по всему, не посвящали. В Древнем Египте существовал Канон для художников. Видимо, в части имитации фотоэффектов Канон диктовал, как надо изображать то, чего художник на самом деле никогда не видел, ему не показывали.

Специалисты по истории математики удивляются, кому и зачем в Древнем Египте могли понадобиться те знания по проективной геометрии, которые там действительно были.

Вероятно, существовала полу наука-полуискусство восстановления объемных образов по двумерным фотографиям, в том числе и применительно к невидимым торсионным лучам. Живопись Древнего Египта далека от реализма, но ее подчиненность четким математическим законам в целом-то, наверное, тоже отсюда. Можно комментировать другие детали. Например, происхождение жреческих обрядов, совершавшихся в темноте, т.е. в фотолаборатории. Но все же главное — это то, что можно хотя бы в принципе понять происхождение знаний, позволивших построить резонаторы торсионных полей в виде Пирамид.