Религию мы будем рассматривать как две системы: совокупность конфессиальных представлений и образов, с одной стороны, и религиозного чувства внелогического постижения бытия — как источника всех религиозных представлений, с другой. Эниология как комплексная наука о взаимодействии человека с окружающим миром не может пройти мимо самых сокровенных вопросов этого взаимодействия. Это ключевое положение гуманитарной эниологии. С одной стороны, философия, как научно-методический раздел сравнительного религиоведения, подошла к иным рубежам постижения этой формы человеческого сознания. Это можно было бы выразить цитатами двух выдающихся наших философов, выражающих современный уровень философии.

Академик Л. Митрохин: «Религия — это иная форма постижения сознанием окружающей действительности и иной методический аппарат гносеологии».

Академик Б. Раушенбах: «...в основе религиозного чувства лежит внелогическое знание ».

Эти два положения, вынося веру за рамки науки и научного постижения, оставляют за ней не только право на существование как формы сознания, но и возможность получения знания.

В ряде высказываний академик Б. Раушенбах, будучи как М. Ломоносов, И. Павлов, Н. Трубецкой глубоко верующим человеком, шел еще дальше, считая, что «человечеству нужно целостное мировоззрение, в фундаменте которого лежит как научная картина мира, так и ненаучное (внелогическое, образное) постижение его». То есть Б. Раушенбах выступает не только как сторонник «высшего синтеза» науки, искусства, религии в единое мировоззрение, но и как ученый, относящий религиозное постижение к образному, художественному, исключая при этом логико-научную часть сознания вообще в религиозных вопросах.

Как нам представляется, говорить об обоих аспектах еще преждевременно, но обсудить взаимоотношения науки и религии, а также дать оценку того вклада, который вносит эниология в эти взаимоотношения, своевременно и возможно. Особенно важно это в вопросах этики, где существует несколько течений, утверждающих, что вне религиозного чувства вообще невозможно говорить о внесении этических кодексов из арсенала гуманитарных наук и вообще из априорно внеэтической человеческой природы невозможно.

Итак, не принимая во внимание крайних точек зрения, что религиозное восприятие дает человеку ложные жизненные ориентиры, перенося решение насущных проблем бытия в потусторонний мир, что в результате этого увековечивает зависимость его от внешних сил, обрекает его на массивность и сковывает его творческие возможности, являясь лишь фантастическим отражением познанных связей и причин изменений бытия, рассмотрим конкретное, внеконфессиональное определение веры как формы человеческого сознания и ее влияние на постижение и постигаемость мира.

При этом вопросы постижения и постигаемости мира религиозной формой человеческого сознания рассмотрим не как взаимодействие веры и науки, а как вопросы взаимодействия религии и науки. Эниология выступает при этом как новая отрасль науки, ее часть, а границу между верой и религией мы проведем следующим образом: вера есть часть миросозерцания человека внутри его сознания, поэтому из этических соображений наука (и эниология) не занимается априорно вопросами веры и ставит «табу» на исследования научными методами вопросов взаимодействия этой части сознания с объектами веры, т.е. с объектами, понятиями, образами и иными элементами, составляющими веру как систему в сознании человека. Религия же, как часть сознания может быть объектом научного исследования в своих проявлениях, когда сознание как философская категория рассматривается во взаимодействии с бытием, т.е. с окружающим миром.

Например. Наука эниология не имеет права заниматься вопросами появления святой воды и процедурами освящения ее. Это есть таинство, прерогатив веры и вмешательство в этот процесс даже с благородными научными целями является кощунством, а по отношению к верующему человеку — оскорблением веры, недопустимым посягательством на личную жизнь каждого верующего. Однако, занимаясь процессами непосредственного взаимодействия сознания и материи, эниология имеет право заниматься структурными превращениями внутри воды под влиянием различных факторов, включая, например, мантры, молитвы и другие проявления религиозного состояния сознания. При этом объективные методы исследования энергоинформационных фазовых состояний веры могут оказаться полезными и для религиозных деятелей, когда они подходят к действительности с научных позиций.

Эниология не исследует и чудес как феноменов, хотя является наукой, постигающей феноменальные явления. Чудеса — это элемент веры, куда наука не должна вторгаться по принципу недопустимости вмешательства в автономность сознания. Однако, если конкретное чудо имело свои материальные проявления, эти проявления могут быть исследованы с научных позиций эниологическими методами. Например, известно чудо Иерусалимского храма, когда, увидев чудо «возжигания огня», один араб, уверовавший в Христа, спрыгнул с большой высоты, и при падении его ноги оставили глубокие следы в монолитном камне у храма. Эти следы могут наблюдать паломники и посетители. Эниология не занимается и не может заниматься этим чудом и не ставит его под сомнение методами научных исследований, — это было бы кощунством. Но эниология может заниматься фазовыми превращениями на надфизическом уровне кристаллических деформаций под воздействием сознания в его измененных состояниях и утверждать вопреки положениям обычной физики о возможности таких фазовых превращений. Гуманитарная эниология, например, не считает возможным рассмотрение исторически спорных ритуалов, отличающих, например, католическую и православную службы. Это область веры которая и не допускает вторжений. Аналогично, эниология не обсуждает достоверность и сравнительную действенность кришнаитских и иудейских ритуалов, однако это не мешает гуманитарной эниологии научными исследованиями языков решить, что слово «Кришна» есть в общеиндоевропейском языке слово «черный», что подтверждается рядом изображений из древних художественных произведений, где Кришна изображается отличающимся от окружающих черным цветом кожи. Т.е. эниология, не занимаясь Кришной как богом кришнаитов (табу на веру), может заниматься словом «кришна» и, не вторгаясь в таинство ритуала и кришнаитских мантр, утверждать, что «Хари Кришна» в индоевропейской лингвистике означает «Ярый Кришна», что аналогично «Ярому Шиве» в индуизме.

Аналогично с теми атрибутами религиозных верований, которые относятся к произведениям искусства, архитектуры, живописи. Например, изображенные на рис. 1.3 храмы могут рассматриваться эниологией как исторические и архитектурные памятники, но отнюдь не как элементы различных форм веры, как это следует из изображений этих храмов. При этом эниология может исследовать чувственное и внечувственное воздействие этих архитектурных форм на сознание человека, не затрагивая при этом вопросы и не оскорбляя или задевая чувства верующих.

Изображения божеств, приведенные на рисунках (рис 1.4), — Индры, Шивы — могут быть предметами исследования эниологическими методами как в историческом, так и в натурфилософских срезах, если эти исследования не вторгаются в область веры, что зачастую определяется даже не методами, а целями исследований.

Например, мы считаем недопустимым варварством исследования материалов Туринской плащаницы различными масонскими организациями с целью определения спектральными методами подлинности пятен крови. Это форма кощунства. Такого рода исследования, касающиеся предмета и символа веры с целью установления подлинности определенных предметов и процедур допустимо производить лишь исследовательскими организациями непосредственно самих конфессий, да и то лишь по прямому благословению и с разрешения иерархов веры самых высших степеней.

Поэтому, включая в поле деятельности все вопросы научных направлений «сравнительного религиоведения», обогащенное естественнонаучным арсеналом взаимодействия сознания и материи, гуманитарная эниология резко ограничивает поле деятельности, как только речь заходит о любых формах вмешательства в вопросы веры как системы и верующего сознания как автономной системы конкретного человека, вмешательство в которое недопустимо ни в какой форме.

Вопрос соотношения науки (и эниологии в том числе) и религии весьма непрост. С оценкой этого соотношения с философских позиций мы ознакомились выше. Представляется целесообразным и интересным представить взгляд на эту проблему с религиозных позиций, который приводится ниже в изложении Амвросия-Афинагора — единоверческого епископа Подольского и Климовского, доктора богословия.

Рис.1.3.

Православный храм; Мусульманский храм;

Рис 1.4.

Индра; Шива. Индуистский храм.