|
Вспомним классический эксперимент Майкельсона-Морли по измерению давления эфира на луч света. Эксперимент, блестяще и безупречно поставленный в рамках классической механики, но вовсе не безусловный под новыми углами рассмотрения. Известно, что в результате эксперимента ученые пришли к выводу, что либо эфира не существует, либо давление его так незначительно, что при пробеге луча на относительно небольшие расстояния не вызывает в нем никаких колебаний. Впоследствии это дало возможность Эйнштейну исключить понятие об эфире как излишнюю субстанцию в теоретическом арсенале физики.
Что было пропущено в методологии оценки результатов эксперимента с точки зрения Е.Разина? Это — дополнительные измерения луча, то есть его гало.
Безусловно есть в этом нетривиальный момент: Майкелъсон и Морли в своем эксперименте мыслили луч света таким как он нам кажется: — в форме "нитки" или прямолинейной директриссы. В этом понимании луч света обладает вполне замкнутым конкретным объемом, характеризующимся длиной распространения и шириной диаметра луча. Если бы это было так на самом деле, луч стал бы "невидимкой", а зафиксировать его можно было бы только на торцевом срезе — там, где и поставили в эксперименте интерферометр, долженствующий зафиксировать колебания луча. Но в том то все и дело, что реальность обманывает нас: директрисса луча видна с любого направления и вольно выбранного расстояния. И если проектировать направление директриссы с различных позиций наблюдателя, то в разных плоскостях это луч даже не параллелен самому себе. Можно лишь утверждать, что он хаотично и с убывающей плотностью разбросан в наблюдаемом пространстве. А как быть с ненаблюдаемым?
В таком случае, если луч многомерен, должен быть многомерен и эфир, как родственная субстанция световым волнам. Но тогда мы по другому должны поставить сам эксперимент. Другое дело, что мы не знаем как именно, но вопрос остается открытым для будущих поколений естествоиспытателей. В крайнем случае можно заключить, что понятие гало вещества кто-нибудь когда-нибудь сумеет разработать в качественно-количественном пропорциональном соотношении. Мы же в рамках излагаемой эниологической концепции смеем лишь утверждать, что есть возможность телретико-экспериментального к нему приближения.
Главное, что мы можем оставить на вооружении Эниологии, это то, что метагал способен представлять собой формализованный логико-математический подход к полезной инвентаризации различных эниоявлений, связь между которыми на внешний взгляд ничем не обусловлена, а с другой стороны вполне конкретизирован, как небесная сфера, наполненная телами, подчиненными всеобщим законам физики, и мы можем не торопясь рассматривать ее структуру — структуру метагала. Подчеркнем, что метагал — это структурное гало Вселенной, своего рода "Ариаднина нить", позволяющая исследовать способы самоорганизации вещества.
Здесь полезно сформулировать принципиальное положение о вселенском гало и его дробной части — метагале. Необходимо предположить, что молекулы вещества возникают в пространственной волновой решетке, составленной из гало самой Вселенной. Как утвердить в сознании это представление? Мысленно, единым взглядом мы можем сжать Вселенную до объемов, сравнимых с объемами элементарных частиц. Затем такую "элементарную" Вселенную мы должны бесконечно размножить. И все "копии" привести во взаимодействие.
Как мы наблюдаем в природе, элементарные частицы "склеиваются" — идут в ход химические внутриатомные и межатомные молекулярные связи, — в результате чего создаются довольно сложные формы живого и неживого вещества.
Здесь, исходя из концепции, мы должны подумать о том, что сами физико-химические свойства, например, земного вещества определяются способами склеивания между собой метагалов — другими словами, модифицированных, повторяющих конструкцию Вселенной гипотетических микрочастиц.
Положим, нам удалось бегло охватить еще один космогологический принцип возможной иерархии вещества. Тогда нам нужно подойти к его исследованию.
|
