Факты становятся мифами и наоборот не потому, или не только потому, что знание ограниченно, а человеку свойственно ошибаться. Драма научных идей разыгрывается на плохо освещенной сцене или вовсе за кулисами, где необъяснимое часто вынуждают играть роль невозможного, а истинный интерес не совпадает с интересом к истине.

Агрессивный субъективизм, граничащий со спирицидом, особенно отягощает проблемы, где объектом исследования становится сам субъект — такие уходящие во тьму тысячелетий загадки, как экстрасенсорика, телепатия, телекинез, левитация, "игры духов" и тому подобная, с точки зрения пуристов, "паранаучная ересь".

В букете человеческих факторов есть один принципиальный, "фундаментальной важности".

События, происходящие в мире, можно разделить на однозначно воспроизводимые, воспроизводимые неоднозначно и вовсе не воспроизводимые. К последней категории относится, к примеру, не воспроизводимый, увы, факт рождения каждого из нас. Наука добилась относительного успеха, аккуратно отбирая почти только однозначно воспроизводимые детерминированные явления. Хуже дело с описанием поведения микрообъектов, где тест на причинность стал источником мигрени у физиков. И происходит полное, хотя и скрываемое замешательство, когда эниологическим объектом исследования делается субъект, т.е. неоднозначно детерминированная система, наделенная "свободой воли", или способностью неоднозначно вести себя в одних и тех же условиях.

Тем не менее, объективная необходимость заставляет ученых, в частности, физиков все чаще отказываться от цехового лозунга "невозможно, потому что невоспроизводимо!" в пользу более эвристичного "невозможно, значит перспективно!"

Академическая наука, увы не располагает монополией на истину. Нет такой монополии, к счастью. Если факт установлен, этого не отменить ни ссылками ортодоксов на его невоспроизводимость, ни отсутствием разумных объяснений, ни даже законодательным актом. Невоспроизводимые, необъяснимые и, следовательно, нелабораторные факты пополняют огромную область так называемого "ненаучного знания", которое от того, что оно девиантное, ненаучное, знанием быть не перестает. Взаимодействие такого ненаучного знания с наукой — деликатный и диалектический процесс. История полна примеров "онаучивания" не только ненаучных фактов, но и мифов, равно как и "омифичивания" казалось бы незыблемых научных представлений. Можно напомнить в связи с этим длинный ряд конфузов, в которые впадали отдельные научные авторитеты и целые академии: камни с неба и лягушачьи дожди, люди с "песьими головами" и кистеперые рыбы, миф о Трое, найденной Шлиманом, библейские мифы и легенды "Рамаяны" и "Махабхараты", обретающие статус исторических летописей.